Впрочем, пока адвокаты, члены парламента и атеисты из университетов кричат в бессильной злобе... истинно верные христиане вступают в союз и действуют против нечестия!.. При моем проезде через Лион я был глубоко тронут... Вот настоящий римский город! и общины, и кающиеся, и добрые дела всякого рода... словом, все решительно... а что лучше всего: духовенство обеспечено ежегодным доходом более чем в триста тысяч экю!.. Лион - достойная столица католической Франции... Триста тысяч в год!.. Этого достаточно, чтобы смутить нечестивцев... Триста тысяч!!! Что-то смогут ответить на это господа философы? - К несчастью, - возразил аббат д'Эгриньи, - не все города во Франции похожи на Лион! Я должен даже предупредить ваше преосвященство, что обнаруживается весьма серьезный факт: некоторые члены низшего духовенства желают действовать заодно с народом, нищету и лишения которого они разделяют. Они готовятся восстать во имя евангельского равенства против того, что они называют епископским аристократическим деспотизмом. Если у них хватит на это смелости, - воскликнул кардинал, - то не найдется подходящей кары за такой проступок! Ведь это подлинный бунт!.. - Они осмеливаются на большее, ваше преосвященство: некоторые из них мечтают о расколе. Они желают разрыва французской церкви с Римом под тем предлогом, что ультрамонтаны исказили первоначальную чистоту евангельского учения. Молодой аббат, бывший раньше миссионером, а затем сельским священником, Габриель де Реннепон, которого я велел сюда вызвать, сделался как бы главой среди этих пропагандистов. Он собрал несколько викариев из округи и, предлагая им покуда повиноваться своим епископам, советовал воспользоваться правами французских граждан, чтобы законным путем добиться освобождения низшего духовенства.