Так как внезапное движение Родена сдвинуло с места таганчики, пришлось начинать снова. Мужайтесь, отец мой, принесите эти страдания в жертву Господу Богу, Он примет ее... - вкрадчиво говорил Балейнье. Я вас предупреждал... это страшно мучительная операция, но насколько мучительная, настолько же полезная; этим все сказано. Ну, полноте, вы не потеряете в решительную минуту мужества, не изменявшего вам до сих пор. Роден закрыл глаза. Ему, казалось, было стыдно, что под влиянием неожиданного ощущения страшной боли он выказал слабость. С обеих сторон груди появились уже четыре кровавых струпа: до того глубок и силен был первый ожог.