АГРИКОЛЬ БОДУЭН Отец д'Эгриньи, едва сдерживая гнев, бросал яростные и угрожающие взоры на Агриколя и время от времени беспокойно поглядывал на дверь, как будто опасаясь еще чьего-то прихода. Кузнец с грустным удивлением смотрел на лицо господина Гарди, изменившееся от горя. Несколько секунд длилось общее молчание. Агриколь, конечно, и Не подозревал о нравственном и умственном упадке своего хозяина, к возвышенному уму и доброму сердцу которого он так привык. Отец д'Эгриньи первый прервал молчание, обратившись к своему пансионеру и многозначительно подчеркивая каждое слово: - Я понимаю, как тяжело для вас присутствие этого человека после вашего решительного отказа принять его сегодня... Остается надеяться, что из почтения... или по крайней мере из благодарности к вам... этот месье (и он жестом указал на кузнеца) положит своим немедленным уходом конец такому невыносимому и уже слишком затянувшемуся положению. Агриколь, ничего не отвечая отцу д'Эгриньи, повернулся к нему спиной и сказал господину Гарди, которого он уже некоторое время с глубоким волнением рассматривал, причем глаза его были полны слез: - Ах, месье! Как я рад видеть вас, хотя у вас еще очень больной вид!.. Но, несмотря на это, теперь сердце мое успокоилось... Как счастливы были бы товарищи, будь они на моем месте!.. Если бы вы знали, сколько мне поручено вам передать от них... Ведь для того, чтобы любить вас и почитать... у нас у всех... только одно сердце и одна душа! Отец д'Эгриньи взглянул на господина Гарди, как бы желая ему сказать: "Видите... я ведь вам это предсказывал?" Затем он нетерпеливо обратился к Агриколю, приближаясь к нему: - Я ведь вам сказал, что ваше присутствие здесь неуместно. Но Агриколь, по-прежнему не отвечая и не оборачиваясь к иезуиту, заговорил с господином Гарди.