Да, я призываю, приглашаю меня оскорблять... Итак, Любовь, вы можете удостоить меня самым грубым оскорблением, какое можно только нанести добродетельному и стыдливому холостяку! - прибавил духовный писатель, наклоняясь к мадемуазель Модесте, которая оттолкнула его, заливаясь безумным хохотом. Общий смех встретил нелепое предложение Нини-Мельницы. Оргия разгоралась все больше и больше. Во время этого оглушительного смеха официант, уже приходивший несколько раз раньше и указывавший товарищам на потолок, появился еще раз с бледной, исказившейся физиономией и, подойдя к метрдотелю, тихо промолвил взволнованным голосом: - Они пришли... - Кто? - Да знаете... наверх! - и он снова показал на потолок. А... - протянул буфетчик с озабоченным лицом. Где же они? - Да уж поднялись... там теперь! - качая головой с испуганным видом, сказал слуга. А что сказал хозяин? - Он в отчаянии... из-за этих, - слуга кивнул на пирующих. Он не знает, что и делать... послал меня к вам... - А какого черта я могу сделать! - сказал метрдотель, вытирая лоб.