Я принесла все, что нам надо, сестра, - отрывисто и глухо проговорила Сефиза. В этой корзине конец наших мучений. И, показывая на принесенные вещи, которые она выложила на пол, она прибавила: - В первый раз... пришлось мне... воровать... Ты не поверишь, как мне стыдно и страшно. Видно, ни воровкой и ничем еще похуже я быть не могу. Досадно! - прибавила она с горькой усмешкой. После минутного молчания Горбунья с тоской спросила сестру: - Сефиза... дорогая моя... так ты все-таки непременно хочешь умереть? - Да разве колебания возможны? - твердым голосом отвечала Сефиза. Рассуди сама, сестра, что же мне остается делать? Если бы даже я могла забыть свой позор и презрение умирающего Жака, что же бы мне осталось? Есть два выхода: первый - приняться за честный труд. Но ты знаешь, что, несмотря на добрую волю, часто невозможно найти работу... Вот и теперь, например, мы напрасно ее ищем... да если и найдем, много ли она даст? Четыре или пять франков в неделю! Жить на эти деньги - все равно что умирать медленной смертью от нужды и лишений... Мне эта жизнь известна, и я предпочитаю ей смерть... Другой выход - это то позорное ремесло, на которое я решилась только раз... Но этого я совсем выносить не в состоянии... смерть лучше.