Вероятно, это считается там хорошим тоном"... Но уж так обращаться с женщиной, как обращались со мной... это нигде хорошим тоном не назовут... и я уверена, что этим я обязана вам... Эти наивные жалобы Пышной Розы, горькие и смешные в одно и то же время, мало соответствовали рассказам о безумной любви принца к ней, но Адриенна и не подумала указать на противоречия, а только кротко сказала: - Я уверена, - вы ошибаетесь, думая, что я имею хоть какое-нибудь отношение к вашим неприятностям; во всяком случае, я очень сожалею, если с вами дурно обращались. Если вы думаете, что меня били... то вы очень ошибаетесь! - воскликнула гризетка. Этого бы еще недоставало! Нет, это не то... и все-таки я уверена, что если бы не вы, мой принц полюбил бы меня... хоть немножко... право же, я этого стою! Да ведь всякая есть и любовь... я не требовательна! Между тем ни-ни... ни вот столечко! И Роза прикусила кончик ногтя. Да... Когда Нини Мельница явился сюда за мной с кружевами и драгоценностями, он не соврал, что я не подвергаюсь ничему... бесчестному... - Нини Мельница? - спросила заинтересованная Адриенна. Что это за Нини Мельница, мадемуазель? - Духовный писатель... - проворчала Роза. Верный служитель шайки старых святош, у которых он загребает деньги под предлогом написания нравственных статей! Нечего сказать, хороша нравственность! При словах _духовный писатель_ шайки святош Адриенна догадалась, что напала на след новой интриги Родена или отца д'Эгриньи, жертвами которой должны были стать она и Джальма.