Хоть несколько слов, - безжалостно настаивал отец д'Эгриньи, насильно вкладывая перо в почти безжизненные пальцы господина Гарди. Увы! Отец мой... я ничего не вижу... Несчастный говорил правду: его глаза наполнились слезами - до того мучительны были чувства, которые растравил в нем иезуит. Успокойтесь, сын мой, я буду водить вашей рукой... диктуйте. Отец мой... прошу вас... напишите сами, я подпишусь... - Нет... необходимо, чтобы письмо было написано вашей рукой... достаточно нескольких строк... - Отец мой!.. - Ну, полноте... это необходимо... иначе я велю впустить сюда этого рабочего, - сухо проговорил иезуит, видя, что разум господина Гарди все более слабеет и что при данных серьезных обстоятельствах следует употребить и строгость, чтобы в дальнейшем вернуться к более мягким средствам. И своими серыми, блестящими, круглыми, как у хищной птицы, глазами он строго уставился на несчастного, который вздрогнул под влиянием почти гипнотического взора. Я напишу... отец мой... я напишу... только прошу вас, продиктуйте, моя голова слишком слаба... - сказал господин Гарди, утирая слезы горячей и лихорадочной рукой.