Я? - спросил аббат с удивлением. Да... и тогда вы увидите, достаточно ли важны результаты, которых я добился... и... - при этих словах Роден прервал себя и, проведя рукой по лбу, заметил: - Как странно! - Что с вами? - спросила с участием княгиня. Ничего, - отвечал Роден, вздрагивая. Должно быть, это от вина... я к нему не привык... я чувствую головную боль... но это пройдет. У вас, дорогой отец, глаза действительно налились кровью! - сказала княгиня. Это потому, что я слишком пристально вглядываюсь в свою паутину, - продолжал иезуит с мрачной улыбкой. И надо еще поглядеть на нее, чтобы хорошенько показать отцу д'Эгриньи, притворяющемуся близоруким, моих других мушек... например, дочерей маршала Симона. Девочки день ото дня делаются все грустней и удрученней, их отделяет от отца ледяная преграда... А сам маршал со дня смерти отца совсем растерян, его терзают противоречивые сомнения... Сегодня ему кажется, что он опозорен, если сделает так-то... завтра он уверен, что позор неизбежен, если он так не сделает: этот солдат, герой Империи, доведен теперь до того, что стал слабее и нерешительнее ребенка... Ну, поглядите-ка... кто же теперь остается из этой нечестивой семьи? Жак Реннепон? Спросите Морока, до какого отупения довели его пьянство и разврат и на краю какой пропасти он находится!.. Вот мои итоги... вот в каком состоянии обособленности и упадка сил находятся все члены этой семьи, которые шесть недель тому назад являлись бы такими энергичными, могучими и опасными, если бы успели сплотиться.